Биография Анатолия Солоницына
Анатолий Солоницын – советский актёр театра и кино, лицо «Андрея Рублёва» и главный актёр Андрея Тарковского, сыгравший у него в пяти картинах: от иконописца в «Рублёве» до Писателя в «Сталкере». Заслуженный артист РСФСР, обладатель «Серебряного медведя» Берлинале за роль Достоевского. Он трижды не поступил в ГИТИС, работал слесарем, корчевал пни в Ивановской области и приехал на «Мосфильм» без приглашения – просто потому, что прочитал сценарий и решил, что это его роль. В феврале 2026-го отреставрированный «Рублёв» вернулся в кинотеатры к 60-летию фильма, и лицо Солоницына снова смотрит с большого экрана.
Детство и семья
Он родился 30 августа 1934 года в Богородске Горьковского края и первые годы прожил под именем Отто. Отец, журналист Алексей Фёдорович, был романтиком и назвал первенца в честь Отто Шмидта – вся страна тогда следила за спасением челюскинцев. После войны немецкое имя стало неудобным, и подросток сам объявил родным и однокашникам, что теперь он Толя. В документах Отто остался – настолько прочно, что дочь актёра до сих пор носит отчество Оттовна.Отсюда же растёт живучая ошибка: интернет-биографии до сих пор пишут, что Солоницын был из поволжских немцев. Младший брат актёра, писатель Алексей Солоницын, опровергал это не один десяток раз – семья к поволжским немцам отношения не имела. Зато имела отношение к иконописи: прямым предком был Захар Солоницын, ветлужский летописец и иконописец, которого упоминает Карамзин. Дед по матери служил старостой Свято-Троицкого собора в Саратове, а прадед был барабанщиком у генерала Скобелева и погиб на Шипке.
Семья кочевала за отцовскими назначениями: Богородск, Кишинёв, Саратов, Фрунзе. В Кишинёве было так голо, что умывались вином из бочек в предбаннике – воды в доме не было. В Саратове Толя однажды на два месяца исчез с занятий в строительном техникуме: тайком вынес из дома две простыни, продал их на рынке и ходил в кино и оперетту. Родителям он тогда сказал, что исправится и пойдёт работать, – и пошёл, слесарем на завод.
Карьера
В ГИТИС он не попал ни разу, хотя каждый раз доходил до третьего тура. Документы больше никуда не подавал принципиально, во ВГИК не пробовался вовсе. Комиссии видели способности и не видели фактуры: сутулится, рано лысеет, глаза, как кому-то показалось, запавшие. Время «неврастеников» с неактёрской внешностью ещё не наступило. Между провалами он завербовался в геологическую партию на Иссык-Куль, где рабочих обсчитали, и возвращался во Фрунзе пешком. Отец тогда пошутил, что сын проделал путь Пржевальского. Был и совсем неожиданный заход: после очередного провала Солоницын пробовался в цирковое училище – хотел быть клоуном. Не взяли и туда.Взяли в Свердловске, в студию при драмтеатре, куда его срочной телеграммой вызвал брат-студент. Голоса за него отдали двое ведущих актёров труппы, Адольф Ильин и Константин Максимов. Учёба чуть не закончилась катастрофой: от постоянного недоедания у студента открылась цинга, десны кровоточили, а помощи ждать было неоткуда – отца как раз уволили и исключили из партии. Брат отнёс в церковь дедовы «Четьи минеи» в кожаном переплёте с медными застёжками; священник дал денег и велел купить соки, лук и чеснок. Через неделю кровь остановилась, экзамены были сданы на отлично, лучшего выпускника оставили в театре.
Глеб Панфилов, снявший его в свердловской короткометражке «Дело Курта Клаузевица», привёз из Москвы неутешительные новости: пробы закончены, пробовалась половина театральной Москвы, обсуждали Смоктуновского и даже Алена Делона, остановились на Станиславе Любшине. Солоницын наскрёб денег и поехал сам. Тарковский пожал плечами и разрешил сделать фотопробу – раз человек приехал с Урала. А потом долго смотрел на снимок.
Против него был весь худсовет. Михаил Ромм, учитель Тарковского, уговаривал ученика отказаться: провинциален, зажат, слишком театрален, фильм завалит. Тарковский разложил фотопробы перед знатоками древнерусского искусства – среди них был реставратор Савелий Ямщиков – и спросил, кто здесь Рублёв. Как выглядел настоящий Рублёв, не знает никто. Показали на Солоницына.
Славы это не принесло сразу: картина легла на полку на несколько лет и вышла в советский прокат ограниченно, уже после Канн 1969-го. Зато Солоницына узнали режиссёры. Комиссар в «В огне брода нет» Панфилова, инженер у Герасимова в «Любить человека», Сарториус в «Солярисе», прохожий и врач в «Зеркале», ротмистр в «Своём среди чужих» Михалкова, роль у Германа в «Проверке на дорогах», Писатель в «Сталкере». И следователь Портнов в «Восхождении» Шепитько – эпизодическая по объёму работа, которую сам он числил среди любимых: он вообще считал, что нелюбимых ролей у него нет, а задача актёра – воплотить замысел режиссёра, и называл это функцией. Творческой, но функцией.
Последней большой театральной работой стал Гамлет в постановке Тарковского в «Ленкоме» – тихий, мучительно размышляющий принц, для которого убийство противно самой природе. Спектакль прожил недолго и мало кем был понят. После премьеры, в восьмиметровой комнате театрального общежития, где он ночами учил роль, Солоницын разрыдался и твердил, что играл плохо.
Личная жизнь
Первый брак, по словам брата, был вполне достоевским по замыслу: актёр женился на девушке, которую собирался спасать, и быстро понял, что не выйдет. Со второй женой, Ларисой Сысоевой, студенткой техникума, всё решил один эпизод: он вернулся домой, а она сидела на лестнице и ждала. В 1968-м родилась дочь. Он был однолюбом до неловкости – привязанность у него автоматически означала брак, никаких романов на стороне, эту норму он взял у отца.За хорошими ролями он переезжал вместе с семьёй: Новосибирск и «Красный факел» с «Борисом Годуновым», таллинский Русский театр, Ленинград и Театр имени Ленсовета, где играл в «Варшавской мелодии» с Алисой Фрейндлих. Быт устраивал сам: покупал в комиссионках рухлядь и реставрировал. Фрейндлих с мужем, придя на новоселье, поразились вольтеровским креслам – кресла были куплены за смешные деньги и приведены в порядок его руками. В свердловской комнате он выкрасил пол чёрной краской, а стены расписал ромбами; на досуге расписывал орнаментами деревянные доски.
Развод он перенёс тяжелее всего в жизни. Дочери было около восьми, видеться стали редко, и человек, мечтавший о доме, где «семеро по лавкам», в сорок лет остался в общежитии. Тоску глушил вином, и брат честно признавал, что помочь мог мало.
Разговоры о том, что он «лишён чувства юмора», брат называл ерундой. Один раз Солоницын нёс по улице одолженную пишущую машинку в футляре, и весёлая компания у ресторана приняла его за гармониста – затащили в автобус и увезли на деревенскую свадьбу, где он два дня читал людям «Василия Тёркина» и играл сцены из «Годунова». Шукшин, по рассказу Алексея Ванина, ни разу его не позвал, объяснив это так: «Этот актёр слишком умный».
Свои мысли и понравившиеся афоризмы он записывал в «зелёную тетрадь». Себя описывал коротко: романтик, худой Дон Кихот, который верит в дружбу и верность и редко что-то получает взамен. Там же осталась фраза, ставшая потом названием статьи брата о нём, – «Слушайся своего сердца».
В 1981-м на съёмках советско-монгольского фильма он упал с лошади. Ушиб отозвался болью в лёгких, где уже шёл необратимый процесс. Диагноз – рак лёгких, операция прошла удачно, но метастазы уже пошли. После операции он успел сняться у Вадима Абдрашитова в картине с горькой по совпадению фамилией названия – «Остановился поезд», работал под наблюдением врача, друга юности. Одна из самых последних его работ – короткометражка «Разговор», дипломный фильм Александра Микулина.
Анатолий Солоницын сейчас
Главное событие последних лет – возвращение «Андрея Рублёва» на большой экран. 21 февраля 2026 года на «Мосфильме» показали новую покадровую реставрацию в 4К с восстановленным звуком, а с 22 февраля фильм пошёл в повторный прокат в Москве, Петербурге, Новосибирске, Перми, Ростове-на-Дону, Самаре и других городах – к 60-летию картины. Реставраторам «Телекино» пришлось вручную выравнивать длинные планы, менявшиеся по плотности и яркости. Со сцены Юрий Назаров назвал фильм двойным автопортретом – Тарковского и Солоницына.К 90-летию актёра Музей кино на ВДНХ собрал выставку «Солоницын. Разговор с самим собой»: эскизы костюмов и декораций, кадры со съёмок, зона с декорациями тарковского «Гамлета» и стена с письмами, которые он писал семье. Выставка работала до 19 января 2025 года. В Богородске его именем названа улица, на саратовском доме на Октябрьской висит мемориальная доска.
«Мосфильм» объявил, что вслед за «Рублёвым» в 2026-м в повторный прокат выйдут «Солярис», «Зеркало», «Сталкер» и «Иваново детство» – в трёх из этих четырёх картин играет Солоницын.
