Я разбирала августовскую сетку премьер и остановилась на строчке, мимо которой прошла бы в любой другой день: на Okko идёт второй сезон «Иры», драмеди, где героиня родила ребёнка и до сих пор не знает, кто отец.
Остановилась не из-за сюжета. Из-за того, что это комедия.
Тридцатичетырёхлетняя Ингрид Олеринская — та самая, которую многие помнят по «Лондонграду» и «Кораблю», — играет женщину в положении, которое в нашем кино всегда было драмой. Всегда. Я попробовала вспомнить хоть один советский фильм, где незамужняя женщина с ребёнком не расплачивается за это по полной программе, и не вспомнила.
В «Ире» той же арифметики нет. Героиня работает в МФЦ, после очередной ссоры с парнем проводит ночь с новым коллегой, а через несколько дней начинает подозревать неладное. Первый сезон — про то, кто отец. Второй — про то, как быть матерью: с обоими претендентами на отцовство, с новым мужчиной, который появился в её жизни, с собственным отражением. И просит теперь называть её Ириной — деталь, в которой взросления больше, чем в ином монологе.
Она говорит об этом со зрителем напрямую, глядя в камеру. Иронизирует. Не искупает.
За сорок лет между Катериной и Ирой поменялось не положение женщины — оно как раз похожее. Поменялось разрешение на интонацию. Катерине полагалось нести своё молча и доказать делом. Ире полагается говорить и шутить.
Смотреть «Иру» я никого не уговариваю. По устройству это ближайшая родня британской «Дряни» — героиня, разговаривающая со зрителем поверх сюжета, — и если такой приём вам не близок, сериал, скорее всего, не ваш. Второй сезон выходит блоками по три серии, с понедельника по среду, финал назначен на 19 августа.
Важнее другое. Такие истории теперь снимают — и, кажется, это само по себе кое-что говорит о том, насколько меньше стало поводов молчать. Катерине Тихомировой это бы пригодилось.
